Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Tarusa

"Блуда и МУДО" А. Иванова / "Bluda and MUDO" by A. Ivanov


Блуда и МУДО анонсирована как плутовской роман, в котором разыгрывается афёра в сфере образования в провинциальном городе Ковязине. Это обобщённый образ, хотя в одном месте город назван Вязниками. Здесь районы названы в эпоху социализма, но переродились полностью, да и сами их названия превратились в клички, отдалённо не напоминающие первоначальные. Конечно, это образ России, и его реалии – это обычные истории про коррупционера Манжетова, продажного постового Сергача, про бывший Дворец пионеров, превращённый в непристойную аббревиатуру, за который и разворачивается борьба.

Какая борьба в современной России, спросите Вы? Да, для её изображения нужен супергерой Моржов с ресурсом вроде неведомых пластин, из которых он составляет востребованные за рубежом картины. Герой, надо сказать, неприятный: алкоголик и бабник, ещё и к проституткам ходит. Но ему удаётся возглавить борьбу за сохранение МУДО.

Что же в нём такого? И вот тут сюрприз: Иванов разворачивает на страницах романа целую философию, которую формулирует устами Моржова, а впоследствии – и его друга Щёкина. «Кризис вербальности» не позволяет людям понять друг друга и осознать в полной мере ситуацию (в постсоветской России?). Поэтому для создания картины мира они используют «пиксельное мышление», подстраивая мир вокруг под себя. Поскольку эта картина расходится с реальностью, возникает «призрак великой цели», достижение которой, как кажется, может примирить иллюзию и реальность. Для этого наносится «титанический точечный удар», обречённый в своей иллюзорности. Я ещё не утомил Вас терминами? Это только половина, причём и эти, и остальные сведены в аббревиатуры и взирают на читателей едва ли не с каждой страницы. Мы видим, как обычные взрослые люди, не в силах понять и принять реальность, окружают себя забором из иллюзий, а потому Моржов как манипулятор может использовать их в своих целях. Но хуже всего то, что так же поступают и другие, причём их мотивы куда более зловещи. Из массы героев романа не поражены «пиксельным мышлением» единицы, они тонут в массе зомби и обречены на поражение. Возможно, именно это имел в виду автор своим открытым финалом, не знаю. Но факт остаётся фактом: роман написан в 2006 году, а до сих пор выйти из онемения перед окружающей действительностью многие россияне не могут. Может, и вправду зомби победят?

Bluda and MUDO is announced as a roguish novel about a scheme in educational sphere in a remote town Kovyazin. This is a general type, though the town is once called Vyazniki. Its districts have got their names in the Socialist era but have completely changed since then, its mere titles turning into nicknames hardly resembling the original ones. It certainly symbolizes Russia and its reality implies typical plots about corrupt official Manzhetov, not less corrupt traffic policeman Sergach, about a former Young Pioneer Palace turned into an obscene acronym, the latter is the object of the fight.

What fight can you find in modern Russia, you may ask? Yes, it requires a superhero like Morzhov with resource like strange plates, of which he creates pictures much valued overseas. The hero is unpleasant, I have to say: drunkard, womanizer, he frequents prostitutes. But it is him who leads the fight for MUDO.

Why is he so special? Here is a surprise: Ivanov creates its own philosophy formulated by Morzhov and later by his friend Schokin in the novel. Verbal Crisis prevents people from understanding each other and the whole situation (in post-Soviet Russia?). That’s why they use Pixel Thinking to build their world vision and suit it for themselves. As the vision can’t help deviating from reality, there comes Great Aim’s Ghost pretending to combine the illusion and the reality. It requires Titanic Point Punch, which is doomed in its illusiveness. Not bored by the vocabulary yet? The above is one half only, those mentioned and the rest are abbreviated and look onto readers from almost every page. We see grown-up people unable to comprehend and accept the reality, in an attempt to surround themselves by a fence of illusions, that’s why Morzhov as a manipulator can use them. But worse is that others can do it too, and their motives are much more sinister. Very few of the many protagonists are free from Pixel Thinking, they drown in the sea of zombies and are doomed to defeat. Maybe this is what Ivanov has meant by the open final, but I am not sure. One thing is certain, the novel was written in 2006, but there are many Russians nowadays who still fail to overcome numbness against the reality. Can zombies really win?
Tarusa

П.Н. Перцов "Воспоминания" / "Memoirs" by Peter Pertsov


Воспоминания П.Н. Перцова – далеко не первые мемуары о пред- и послереволюционном времени, которые я прочёл. Такие описания легко разделить на две группы: горячо принявших советскую власть и эмигрировавших из страны. Но в случае с автором не видно ни того, ни другого.

Вообще-то,  есть и другие отличия от привычных мемуаров. Например, при описании гимназических лет много внимания уделяется условиям жизни, обстановке в Казани, но ни единого слова об изучаемых предметах и успехах юного рассказчика! Отсутствие эгоцентризма характерно для всех глав книги, на протяжении которых читатель как бы вживается в ту жизнь, которая протекала накануне революции.

Почему «накануне», спросите Вы? Потому что пятилетке с 2018 по 2023 годы посвящена лишь одна глава из 50! Это явно не тот период, который привлекает автора. Ещё бы! В предыдущих частях перед нами предстаёт капиталист, сделавший состояние на развитии железных дорог, который ворочал миллионами, каждый год бывал за границей, коллекционировал живопись. Удивительным образом, однако, ему удаётся оказаться нужным и при новой власти, с которой он успешно сотрудничает. Оказывается, что в багаже капиталиста нет антиреволюционных действий, а есть содействие голодающим на Урале, активная благотворительная деятельность, а также практические инженерные навыки, которыми он готов делиться с новой властью. Хэппи-энд? Увы, всё это не уберегло его от ареста в 1922 году по обвинению в противодействии изъятию церковных ценностей. Пусть срок был получен минимальный, а сам он потом дожил до 80 лет, есть ощущение недосказанности. И чувствуешь ностальгию по обычному стилю мемуаристов: где, в какое время было принято решение остаться в Советской России? Что двигало Перцовым в этот период? Ответа на эти вопросы мы, к сожалению, не узнаем.


Memoirs by Peter Pertsov are not the first autobiography covering the pre- and post-Revolution time I have read so far. You can easily split these descriptions into two groups: by those warmly embracing the Soviet power and by the émigrés. The writer is beyond the above division.

There are other specifics about these memoirs as well. For instance, in describing his college years he pays much attention to the life condition, the situation in Kazan, but never a single word about the subjects or the progress of the young narrator in studies! Egocentrism is absent, and you feel the same about all the chapters of the book you read as if you perceived the life on the eve of the Revolution in flesh and bones.

Why “on the eve”, you may ask? Because the years between 2018 and 2023 make just one chapter out of 50! This is not an attracting period for the writer at all. Why should it be? The previous parts show us a capitalist who makes fortune in railway business, operates in millions, spends vacations abroad every year, collects paintings. It’s hard to imagine, but he is still demanded under the new power, with whom he successfully collaborates. His past turns out to have no anti-Revolution activities but contribution to starving people in the Ural, active charity history as well as engineering techniques he is ready to share with the new power. Happy end? Helas, the above failed to protect him in 1922 when he was accused of sabotaging the requisition of the church relics. He didn’t have to serve ling sentence and died at the age of 80, but you feel something unsaid. And you suddenly lack the common memoir style: where, at what time did he take the decision to stay in the Soviet Russia? What did motivate him at the moment? There is hardly ever chance for us to get the answers unfortunately.
Tarusa

"Конец века в Вене" К. Шорске / "Fin-de-siècle Vienna" by C. Schorske


От чего произошёл стиль модерн? Этим вопросом задаются не только в России, но и в других странах, где появлялись схожие течения. В этой связи вспоминают английских прерафаэлитов и венский Сецессион. Именно последнему и посвящён труд Шорске.
Борясь с искушением скатиться в нудное описание исторических событий, автор в каждой главе выставляет на первый план тех или иных политиков или деятелей искусства, разбирая детально их биографию в стремлении понять нечто общее, что их объединяло. Такой подход мне лично импонирует, хотя произвольность выбора таких персонажей и событий в их жизни, разумеется, остаётся. Из осколков человеческих судеб перед нами предстаёт эпоха кризиса рационализма, когда прекратилось ощущение прогресса, и лучшие умы не могли понять, движение в какую сторону является путём вперёд, а в какую – откатом назад.
Буржуа, считавшие себя одно время хозяевами положения и воплотившими в жизнь свой идеал бульваров Рингштрассе, оказались бессильны противостоять с одной стороны набиравшему силы рабочему движению, а с другой – еврейской иммиграции из охваченной погромами Российской империи. Сами евреи, кстати, старались интегрироваться в австро-венгерское общество. У кого-то, как у одного из предков Климта, это даже получалось, но у большинства такие попытки заканчивались провалом. Очень характерна судьба Герцля, который из нерелигиозного, но амбициозного журналиста превратился в идеолога сионизма.
И читатель видит, как, будучи бессильны организовать общество, бывшие либералы уходили с головой в искусство. Только там они могли реализовать свой творческий потенциал. Тем более, что и император поддерживал новые, наднациональные течения как противовес традиционным культурам разных районов страны. Так из реализма вырос модерн, в котором сначала, как в картинах Климта, трёхмерные изображения ещё присутствовали, но чередовались с намеренно схематичными узорами. Реальность тонула в химерах, и на смену модерну уже приходили экспрессионизм в живописи и конструктивизм в архитектуре. Но это уже другая история, в полной мере начавшаяся лишь после I мировой войны.

Where are the origins of art nouveau? The question is relevant not only to Russia but to many other countries with similar trends. You recall in this connection British pre-Raphaelites and the Vienna Sezession. It is the latter that is in the focus of the book by Schorske.
Struggling with the temptation to simply describe historical events, the author dedicates each chapter to certain politicians or cultural figures. He looks deeply into their biographies trying to catch something in common among all of them.  I like this approach although choosing at will the persons and the events in their lives of course makes room for interpretations. Small parts of personal fates make up the picture of the time when the crisis of rationalism was felt. The feeling of progress was lost and the best minds failed to understand where the way forward was and where the way backward.
Bourgeois had once been masters of the situation and had built the Ringstrasse boulevards to their ideal. Now they were unable to cope on one side with the growing workers’ movement and on the other, with Jewish immigration from the pogrom-struck Russian Empire. The Jews themselves by the way did their best to integrate into the Austro-Hungarian society. Some even succeeded as one of Klimt’s ancestors, but the majority failed. A good illustration is the life of Hertzl who had once been a non-religious though ambitious journalist but finished as the Sionism messiah.

And the reader sees the former Liberals, unable to organize the society, plunge deep into culture. It was only there where they could realize their creativity. Especially considering that the emperor offered support to new, multinational trends to balance the traditional cultures of different lands in the empire. This is how art nouveau emerged with 3D images still visible in paintings by Klimt, though intermerged by schematic décor. The reality was drowning in chimeras and art nouveau was about to make room to expressionism in fine arts and constructivism in architecture. But this is a different story fully implemented after World War I only.
Tarusa

Светоний "Жизнь двенадцати цезарей" / "The Life of the Twelve Caesars" by Suetonius


Я взял книгу Светония, чтобы понять, почему в Древнем Риме пала республика и как происходило создание империи. Автор описывает именно этот период, ограниченный I в. до н.э – I в. н.э. При прочтении бросается в глаза, какой тонкий ручеёк связывает нас с той эпохой: в тексте упоминается множество произведений того времени, но почти ни одного не сохранилось, да и сам текст Светония уцелел в единственном списке, не вполне свободном от опечаток переписчиков.

I have taken the book by Suetonius to understand why the republic had fallen in the Ancient Rome and how the empire had been created. The writer describes exactly this period limited by 1 c. BC – 1 c. AD. It is striking as you read  how thin the flow is between that time and our days. The text lists numerous works of the period but hardly anything has survived. The book by Suetonius itself has reached us via the only copy, not quite free from the copyists’ omissions.

Collapse )